|
|
> ПО ЗАКОНАМ ЧЕРНОЙ ПАРАДИГМЫ
Русская история полна парадоксов. Один из них - 22 июня 1941 года. Точнее, не сам день, а то, что мы уже 60 лет особо отличаем его, ставим в ряд самых важных событий отечественной истории. И парадокс в том, что это, пожалуй, единственный случай в мире, когда страна отмечает день нападения на самое себя. Дни побед, триумфов - понятно. Великие поражения, повернувшие ход истории (типа Косовской битвы для сербов, наших я что-то не припомню), - тоже понятно. Все-таки, хоть трагический, но все же рубеж в итории. А что произошло 60 лет назад? Ну, гитлеровская Германия напала на Советский Союз. Ну, колотили они нас полтора года, потом мы их били два с половиной. Ну, откатлись от неожиданности тысячи на полторы километров вглубь собственной территории, - так она позволяет нам такие "маневры". Но, главное-то в том, что а) Москву не сдали и б) Берлин взяли. И разве мы переживаем "со слезами на глазах" начало другой Отечественной войны - 1812 года? А ведь тогда и Москву сдали и спалили. Так все равно кончили "в логове", то есть в Париже. А кто твердо помнит день начала войны 1914 года, которую тоже пытались царские идеологи назвать Отечественной? А начало Гражданской? Или Северной? А ведь все войны судьбоносные. А вот на 22 июня, прошу прощения, зациклились.
Сначала считалось, что нападение было "внезапным", "не спровоцированным", что мы были не готовы, не вооружены. И поганые тевтоны били нас, но мы каким-то чудом (по имени И.В.Сталин) выстояли и даже победили. Потом эта версия дополнилась проклятиями в адрес бывшего величайшего полководца и спасителя: мол, и мнительный был, и Гитлеру верил, и армию не подготовил, и командармов с комдивами и комкорами перестрелял, и вообще руководил войной по глобусу. Короче, бред, помноженный на бред, дает бред в квадрате. Ни одна из официальных или диссидентских версий войны и, прежде всего, загадки ее т.н. "начального периода", не выдвинула объяснения, способного выдержать непредвзятую и строгую критику.
Десять лет назад в наш обиход вошла совершенно сумасшедшая, на первый взгляд, версия Виктора Суворова (он же Владимир Резун). Сегодня его представлять не надо. Он сам, его, скажем так, своеобразная биография и его сочинения широко известны. Однако, обратите внимание: пока к читателю приходили книги с "разоблачениями" советской военной разведки (качеством которой автор - разведчик-профессионал - откровенно восхищается) в "Аквариуме", или с описанием того, как на самом деле выглядела "братская интернациональная помощь" Чехословакии в 1968 году ("Записки освободителя"), наша критика воспринимала их весьма благожелательно и особенно не намекала на объективный факт измены автора.
Но едва к российскому читателю попали книги, мягко говоря, нестандартно исследующие вопрос о подлинных механизмах, породивших Вторую мировую войну, и, прежде всего, об истинной роли, а точнее, - об истинных мотивах действий, Советского Союза и его вождя товарища Сталина, как критики встали на дыбы.
В чем же дело? Почему многие так болезненно воспринимают попытки посмотреть на нашу историю с иной точки зрения? Почему многим так по-прежнему трепетно дороги мифы коммунистической историографии? Наконец, почему многим так хочется сохранить легенду о невинном скифском агнце, едва не павшем жертвой коварного тевтонского волка?
Где логика? С одной стороны, практически все согласны, что вожди коммунистического режима были палачами и самыми безжалостными эксплуататорами собственного народа. Уже никто не сомневается в том, что Советский Союз осуществлял самую настоящую экспансионистскую политику, поддерживал какие угодно режимы, лишь бы укрепить свое влияние в мире и максимально противостоять Соединенным Штатам и мировому империализму и достичь своей главной цели - мировой революции и всемирной советской республики. Мало кто сомневается в правильности версии, что лишь смерть вождя спасла нас и мир от развязывания Третьей мировой (и ядерной) войны? Так почему, когда речь заходит о роковом дне 22 июня 1941 года, мы на грани истерики реагируем на попытки доказать, что удар Гитлера был, так сказать, упреждающей, преждевременной агрессией?
Почему даже апологеты Сталина пытаются представить его некой невинной и наивной жертвой, наивно попавшейся в коварную ловушку? Ведь если принять эту логику, то Сталин и вправду дурак и абсолютный непрофессионал в политике. Что, мягко говоря, опровергается всеми остальными его действиями до и после 22 июня, и вообще всей его жизнью в политике.
Наиболее характерный набор анти-суворовских аргументов содержится в серии материалов, посвященных показу по телевидению двух фильмов: "Мировая революция для товарища Сталина" (НТВ, автор Евгений Киселев) и "Последний миф" (ТВ-6, автор Михаил Синельников), которые суть попытки создать киноверсии концепции Виктора Суворова, изложенной им в широко известных книгах "Ледокол", "День М" и "Последняя республика". Военный историк, доктор наук и полковник в отставке Виктор Анфилов и театральный критик Григорий Заславский одновременно раскритиковали и автора концепции и его телевизионных пропагандистов ("Дай Бог, чтобы последний", НГ-субботник, 12.02.00; кроме того, В.Анфилов дважды выступал в НГ на эту тему: "Сталин и война" 25.12.99, и "Против истории" 27.01.00). Логика критиков проста: Владимир Резун - бывший советский разведчик из ГРУ - несколько десятков лет назад изменил Родине, а потому все, что он написал под псевдонимом Виктор Суворов по истории Второй мировой войны (и, прежде всего о роли Советского Союза и товарища Сталина в этом процессе) - ложь и клевета. Г.Заславский так прямо и пишет: "Думаю, что "гипотеза" Суворова... нужна лишь затем, чтобы оправдать собственное предательство". Аналогичный случай был в Московском государстве 450 лет назад. И знаменитый наш историк Руслан Григорьевич Скрынников однажды так подвел итоги страстных споров о князе Курбском, его измене грозному Ивану и об отношении к сочинениям беглого князя: воевода был предатель, но это не лишает его труды высочайшей исторической ценности.
Тем более, что сам В.Резун категорически отвергает любые попытки собственной реабилитации. Он считает себя офицером, изменившим присяге, а потому полученный приговор (к высшей мере) справедливым. Какое это имеет отношение к содержательной стороне его концепции истории Второй мировой войны, ума не приложу.
Суть суворовской концепции излагается в двух словах. Главным виновником Второй мировой войны являются СССР и его вождь товарищ Сталин И.В. Вся политика последнего строилась на том, чтобы способствовать столкновению империалистических государств, чтобы затем, вмешавшись в их схватку, уничтожить империализм и капитализм. Короче, как в песне: "И водрузим над Землею красное знамя труда!". Отсюда вытекает, и доказывается, мысль о том, что Сталин планировал начать войну летом 41 (долго гуляли версии, что в 1942, так, например, считал Муссолини), но Гитлер упредил его буквально на две недели.
Что действительно возмущает и просто не удовлетворяет требованиям логики, так это вывод о том, что таким образом мы не имеем права называть минувшую войну Великой Отечественной, поскольку сами собирались стать агрессорами. Или, еще хлеще, "признать вину перед немцами". Тут я полностью согласен с Григорием Заславским: "Даже инстинктивно не хочется, чтобы это было так". Несбывшееся - категория абстрактная и годна для интеллектуальных экзерсисов. В жизни был и никуда не денется факт планирования Гитлером агрессивной войны на уничтожение Советского Союза, факт нападения гитлеровской Германии, факт оккупации и террора, факт таких методов ведения войны, что потребовался Нюрнбергский трибунал. Равно, как и факт героического сопротивления нашего народа, и его окончательной, справедливой и заслуженной Победы. Сталин, по версии Виктора Суворова, мог сколько угодно не считать это своей победой, поскольку имел совершенно иные цели. Но если Виктор Суворов прав, то мы должны Бога благодарить за то, что он избавил нас от роли освободителей-поработителей, и от превращения всей Европы 41 года в Чехословакию 68-го. (Кстати, последнее, вместе с Афганистаном, не говоря уже о финской войне, вполне демонстрирует способность коммунистического режима наносить и превентивные удары).
Основная и наиболее характерная анти-суворовская аргументация принадлежит полковнику Анфилову. Первое, что бросается в глаза, это то, что набор аргументов крайне узок. Кроме того, все они из давно известного набора, специально подобранного в ЦК КПСС (то же - "большой ученый"!) для подтверждения версии об СССР, как оплоте мира. Автор явно застыл в представлениях, сформированных давным-давно (и не им самим в порядке самостоятельного исследования), во времена соответствующие, и просто не способен принять каких-либо иных версий, независимо от того, являются их авторы предателями или нет.
Едва ли не главным доказательством советского миролюбия являются цитаты из товарища Сталина. Однако любому историку-профессионалу ясно, что любое высказывание реального политика (будь то опубликованная беседа с забытым уже писателем Эмилем Людвигом, или пересказы маршала Жукова) надо предварительно проводить через чистилище исторической критики, иначе это не история, а бессмысленные изложения на исторические темы.
Возьмем, к примеру, беседу с Э.Людвигом, в которой Сталин "заклеймил фашизм". Да, мало ли что говорит политик, да еще такого склада, как Сталин, да еще в тексте, предназначенном для официозного распространения. Гораздо достовернее выглядят воспоминания агента Коминтерна Эрнста Генри о том, как германские коммунисты, повинуясь приказу из Москвы, вместе с нацистами демонстрировали в те годы против находящихся у власти социал-демократов.
Полковник В.Анфилов обильно цитирует и Ленина, и Сталина. "Мы кончили одну полосу войн, мы должны готовиться ко второй, но когда она придет... мы должны быть на высоте", - это Ленин говорит в декабре 1920 года. Но надо было бы добавить и слова, сказанные им же через два года, о необходимости готовиться "к неизбежному столкновению поднимающегося националистического Востока с империалистическим Западом". При этом, учтите, что лозунг мировой революции тогда еще не был снят с повестки текущего дня. Еще предстоял коммунистический путч 23 года в Германии (провалившийся вместе с нацистским).
Теперь Сталин: "...предпосылки войны назревают, и война может стать... неизбежностью... не может не стать вопрос о нашем вмешательстве" (от этих слов так и несет "оборончеством", трудно представить себе вмешательство в форме пассивного ожидания нападения). И далее: "силы революционного движения на Западе велики... кое-где они сковырнут буржуазию, но (внимание! - Н.Ж.) удержаться им без нашей помощи вряд ли удастся (какая на самом деле трезвость взгляда - Н.Ж.)... то наше вмешательство... (оговорки пропускаем - Н.Ж.) может оказаться абсолютно необходимым". Далее очень существенная формулировка: "Это не значит, что мы должны обязательно идти на активное выступление против кого-нибудь... Если война начнется, мы, конечно, выступим последними... чтобы бросить гирю на чашку весов, которая могла бы перевесить".
Заявлять после этого, что вся последующая политика и публичные высказывания Сталина исключали возможность активного выступления СССР можно, только полностью зашорив глаза.
Более того, надо помнить, что приведенные слова сказаны в 1925 году, когда от экономики страны остались рожки да ножки, и она только начала выкарабкиваться с помощью НЭПа. И Сталин, чтобы о нем не говорили, был реальный политик, а потому прекрасно понимал, что с экономикой на уровне Екатерины Великой в "грядущей войне моторов" успеха не добиться. Потому он и расправился с Троцким и прочей оппозицией и охладил детский пыл Тухачевского (обозвав его танковый проект "красным империализмом"), что "товарищи не поняли" требований момента и со своей "перманентной революцией" этой самой революции только вредят... Сталинская "теория" построения социализма в отдельно взятой стране - это, по сути, вариант "похабного" Брестского мира, передышка, временное отступление для "ремонта кавалерии". Точно также, как передышкой был не менее "похабный" пакт 1939 года. Да и респектабельные соглашения в Ялте и Потсдаме тоже были с нашей стороны трезвым признанием реальностей и новой передышкой. Но все они преследовали одну цель: подготовить страну к новому этапу борьбы за победу коммунизма.
Поэтому 13 предвоенных лет были временем стремительного воссоздания военно-индустриальной мощи империи, которая к 41 году получила-таки весьма весомую "гирьку". А в это время предсказанная мировая война уже шла во всю, и время "выступить последними" как раз и подошло.
Все критики Суворова забывают (или не обращают внимания на его указания на этот счет), что летом 1941 года Германия уже почти два года вела агрессивную войну, поработила почти всю Европу. И ее народы, проклинавшие Сталина за нечестивый пакт "Молотова-Риббентропа", со вздохом великой радости встретили бы открытие им второго фронта на Востоке. И если бы планируемый Сталиным удар был нанесен, то его результат зеркально бы повторил нашу катастрофу, но уже по отношению к Вермахту, и концу года наши войска стояли бы под стенами Парижа, а Монетный Двор срочно бы чеканил медали за его освобождение. Потом все европейцы попали бы в то же положение, что и их собратья из Восточной Европы в 1945. Но это другой разговор, тем более бессмысленный, что не попали, слава Богу. Не удалось ни Тольятти, ни Торезу "сковырнуть буржуазию", так что помогать было некому.
Логику апологетов "мировой революции" я пересказывать не буду, она хорошо известна, и сам Виктор Суворов подробно излагает ее в своих книгах. В критике этих книг, равно, как и в критике фильмов, меня интересует другое. Первое, это нежелание увидеть, понять и проанализировать (так сказать, проверить на прочность) некую концепцию, которая, на мой взгляд, наконец-то воссоздает реальную логику сталинского режима. И второе, это возмущение сталинистов тем, что на самом деле объективно возвеличивает их кумира.
Вне признания того факта, что режим, установленный большевиками, был нацелен исключительно на мировую революцию, все его действия, вся его политика лишена смысла и может быть трактована только, как хаотичные судороги маньяков. Сводить же личность Сталина только к властолюбию и мании преследования неверно по существу. Да, Сталин маниакально стремился к власти и параноидально ее защищал. Но она была нужна ему для реализации другой мании - осуществления мировой революции. Две мании на одного человека - это много, особенно, когда под его властью оказывается шестая часть суши с двумя сотнями миллионов народа, мягко говоря, не слишком цивилизованного.
Но если мы вводим эту - революционную - константу (этим народом, кстати, радостно разделяемую), то все, абсолютно все приобретает смысл. Дело только в том, что это черный смысл. С нами получилось то же самое и в то же самое время, что и с немцами. Мы погрузились в пучину иной логики. И у нас, и у немцев был только один выход: либо подмять под себя и свою логику остальной мир, либо остальной мир нас приведет в чувство и в нормальное состояние. Немцам повезло больше. Из мира бредовой логики их вытащили через 13 лет. Хотя по иронии судьбы с помощью нашего, действительно "решающего вклада". Мы же только 10 лет назад начали трудное возвращение в нормальный мир и в адекватное мировосприятие.
Тем не менее, в рамках той логики Сталин действовал абсолютно точно и неотвратимо. Беспощадное подчинение крестьянства; индустрия, возведенная на рабском труде, что вольных, что зэков (разве это свобода, если жители воронежской области могли наниматься только на "Уралмаш", как приписные крестьяне времен Петра I?); создание гигантской армии и первоклассного вооружения, - и все это со скоростью, доступной лишь джиннам из восточных сказок. Плюс террор, исключивший хоть какие-то намеки на сопротивление, неподчинение и инакомыслие. Все это было хорошо для той черной парадигмы, в рамках которой действовал Сталин и его сподвижники. И она неотвратимо вела их тому, чтобы бросить отлитую с таким трудом гирю на чашу весов мировой истории, и сорвать наконец-то приз мирового господства. Однако, Господь хотя и попустительствует грехам нашим, но все же не до такой степени. Гитлер в состоянии цугцванга начал самоубийственную войну на два фронта. И ни ему, ни Сталину не досталось господство над глобусом.
И только в этой логике катастрофа лета 41 года получает рациональное объяснение. В противном случае и Сталин, и его окружение полные болваны, и по одному этому не смогли бы устоять, собраться и выиграть войну. Если признать что Сталин готовился к обороне, то катастрофа 41 года это такое фиаско, после которого либо Сталин перестрелял всех маршалов, либо они удавили его. Кстати, Виктор Суворов уделяет этому странному обстоятельству достаточное внимание.
В самом деле. Если готовились к обороне, то почему так и не достроили за 12 лет УРы (это все-таки объекты попроще Днепрогэса, Магнитки ли Комсомольска-на-Амуре). Почему немцы не застряли нигде, кроме хорошо им знакомого Брест-Литовска? Почему миллионы солдат околачивались везде, кроме мест дислокации?
Если не были готовы к войне, то откуда такое количество войск именно у границы, и такие чудовищные цифры потерь убитыми, пленными и, прежде всего, в технике? Не готовая, рассосредоточенная, не перевооруженная армия столько не теряет, да еще за считанные дни.
Позволю себе такое сравнение. Представьте себе, что кто-то готовится вас убить, но при этом пока что борется с кем-то другим. Но вы точно знаете, что, как только он с ним разделается - очередь за вами. И вас нет иного выхода, как успеть самому нанести этому "кому-то" смертельный удар в висок. Вы отводите ногу назад, и в какой-то момент неизбежно оказываетесь стоящим на одной ноге с разведенными для равновесия руками. И вдруг в последний миг ваш противник извернулся и каким-то образом сам врезал вам в самое, что ни на есть, причинное место. Не так сложно представить, что с вами будет. А дальнейшее - дело вашей подготовленности и способности "держать удар", способности к мобилизации и сопротивлению.
Отличительная черта всей критики "историка" Анфилова - старательное избегание разбора конкретной аргументации своего оппонента. Речь должна идти не о том, насколько концепция Суворова соответствует официальным коммунистическим документам, цитатам и теориям. Конечно же, не соответствует, и соответствовать не должна. Разговор был бы предметным, если бы г-н Анфилов не тасовал один и тот же куцый набор цитат, а конкретно бы разбирал собранные и приведенные Суворовым факты, практически неопровержимо свидетельствующие в пользу его версии (например: штабеля сверкающих новеньких рельсов на приграничных станциях, разговорники для солдат, задержка дембеля, динамика формирования армий и характер кадровых назначений, местонахождение высших должностных лиц в роковую ночь 22 июня, график передислокации частей и соединений, и даже такой, психологически с трудом воспринимаемый без эмоций, анализ истинного качества т.н. высшего комсостава, уничтоженного во время репрессий, когда выясняется, что большая часть носителей высших воинских званий не имела к реальной армии никакого отношения, а многие и сами были палачами из НКВД). Все это, и многое другое, составляющее суть трилогии Виктора Суворова, попросту оставлено без внимания, и весь пафос сведен к чистым эмоциям. А им, увы, не место ни в исторических исследованиях, ни в их критике.
Г-н Анфилов и ему подобные называют книги Суворова и фильмы по ним мифами и фальшивками только на том основании, что они лично не принимают такого подхода к объяснению исторических событий. А происходит это потому, что они сами находятся в плену сладких мифов: о миролюбивой внешней политике КПСС и Советского Правительства, о неподготовленности к войне после полутора десятилетий титанических усилий (а иначе, как бы мы после такой катастрофы уже через полгода разбили немцев под Москвой, а через два вернули господство в воздухе и преимущество в танках), мифа о просчетах Сталина и проч....
Но независимо от того, какая концепция тех событий возобладает, мы с полным правом отмечали и будем отмечать 9 мая, как День Победы в самой страшной войне в нашей истории. И помнить день 22 июня, как начало Великой Отечественной и освободительной войны против агрессоров и поработителей.
А что до того, что наши ветераны живут хуже побежденных, так это следствие того, что ковалась эта победа в условиях черной парадигмы якобы социализма, не способного обеспечить своим сторонникам мало мальски сносного существования.
Военная история - это особая история. Мы гордимся далекими победами жестоких самодержцев, и помещиков-крепостников в блестящих генеральских мундирах. Мы всегда отделяли и будем отделять цели войны от искусства ее исполнения. Так и в главной войне нашей истории. Политика, цели, отношение к народу, идеология и проч. - это одна грань истории. Искусство полководцев, устоявших в катастрофе 41 года и закончивших войну в Берлине, - это другая грань. А реальная жизнь и ее история интересны именно своей многогранностью и многозначностью.
Николай ЖУРАВЛЕВ
 | |
новости | В. Суворов | тексты | статьи и интервью | противники и союзники | |
| © Виктор Суворов, info@suvorov.com | |